Специфика этносоциального взаимовосприятия и образ «чужого» у восточных славян: опыт системно-интегративного анализа

Востриков Сергей Васильевич

Специфика этносоциального взаимовосприятия и образ «чужого» у восточных славян: опыт системно-интегративного анализа

?? Актуализация рассматриваемой проблематики, обусловлена отнюдь не абстрактно-иллюзорными псевдоизысканиями, но? сугубо рационально-прикладными потребностями жизни,? связанной с решением задач национального и государственного строительства (Тут нередко случается, как верно подметил польский сатирик С.Е.Лец, что ?обе стороны медали выбиты в одном металле?). Продолжающийся на всем постсоветском пространстве процесс ?затяжного транзита? и этнонационального самоопределения поставил в повестку дня ряд конкретных, сложных и неотложных вопросов: где наши корни и истоки? На чем должна базироваться новая идентичность и государственность? Каким образом взаимодействуют различные этносы между собой? Какие трансформации претерпевает национальная государственность в современных условиях? Куда направлен вектор перемен? Как влияет процесс глобализации и системный финансово-экономический кризис на отношения между субъектами международных отношений? Поиск ответа на региональные и локальные проблемы невозможно вести вне мирового измерения, в котором функционируют сегодня все без исключения субъекты СНГ.

?? Особую важность для всех постсоветских новообразований, включая Союзное государство России и Беларуси, представляет решение проблемы самоидентификации, самоосознания, выбора своего пути, связанной с функционированием механизма селекции и формирования дихотомии ?свой/чужой?, а также совместимости и взаимовоспрятием народов-соседей.У белорусов и русских сия тематика наличествует в полной мере. Естественно, процесс самовыражения и утверждения собственного национального достоинства происходил в условиях этнополитических дифференциаций и на фоне сложных социолингвистических и психокультурных взаимодействий. В данном контексте необходимым и актуальным представляется ?рассмотрение оппозиции ?мы – они? в сознании русских и белорусов.

?? Общеизвестно, что любая этничность сама по себе основана на некоем? противопоставлении (отличии) ?мы – они?, воспринимаемом в виде широкого спектра? биосоциальных, этнопсихологических и лингвострановедческих различий. Во всех цивилизационных системах существует потребность в умении выявлять, распознавать и сохранять указанную выше ?дистанцию – дихотомию?, что является онтогенетическим следствием трансформаций различных стадий первейших и древнейших в мире взаимоотношений? с? ?базовой? (?материнской?) группой (корни их восходят к ?преемственности? первородного биологического союза с матерью ?и ?физиологического гомеостаза). Этнопсихолог Р.Шпиц? указывал, что дети уже в раннем возрасте начинают проявлять явное беспокойство, если поблизости появляется посторонний человек[1]. Франко Форнари называл подобную реакцию ?страхом незнакомца?, которая, на его взгляд, может трактоваться как ?первое восприятие чужих как врагов?[2]. По мнению многих англосаксонских ученых-этнологов, относиться неприязненно к ?чужакам? вполне естественно (что можно наблюдать и в современной практике. – Прим.авт.). По их мнению, почти каждый этнофор в латентной фазе имеет определенные предубеждения по отношению к представителям иного этноса, т.к. они олицетворяют другую группу (группы), а существование групп невозможно без наличия границ (?дистанций?) между ними. Отторжение (отчуждение или неприятие) ?другого является, по сути, одним из способов неприкосновенности не только этих границ, но и собственной ?самости?, самосохранения своего? индивидуально-группового ?Я?? определенной этнической окраски. Данное явление, естественно, не имеет ничего общего с пресловутой ксенофобией.

?? Эта дистанция/отчуждение ?(противопоставление) еще более усиливается? в ситуации? нарастания межнациональной напряженности, конфликта, конфронтации, когда именно противостоящая сторона получает четкую атрибуцию носителей иной этноконфессиональной принадлежности и системы ценностей – ?враждебной?, - ?агрессивной?, - ?проклятой?, - или, - как минимум, - ?антигуманной?. В случае перехода от латентной? фазы? к открытой (?горячей?) вообще не столь важно насколько это соответствует реальности. Как обоснованно указывал В.Волкэн, враги, т.е. ?они?, могут быть как ?настоящими?, так и ?продуктом наших фантазий?[3]. В данном случае это непринципиально. Эти враждебные ?они? наделяются однозначной этнической характеристикой (т.е. негативно-отрицательной), и потому борьба с ними воспринимается как справедливая и законная? борьба с конкретными носителями чуждой? религии, культуры, чужих национальных интересов (в крайне-экстремальном варианте применяется и демонизация образа этнического врага: достаточно вспомнить, например, известную статью И.Эренбурга, опубликованную в разгар Великой Отечественной войны в газете ?Красная Звезда?, которая называлась ?Убей немца!?. Понятно, что, под ?немцами?, по сути, подразумевались вообще захватчики-фашисты. Но запредельный накал судьбоносного противоборства сделал возможным отождествление и соединение политико-идеологических? и? национальных идентификаторов противника в единое целое, которое воплотилось в обобщенном этносоциальном имидже ненавистного супостата. Добавим, что и сегодня существуют в? современном мире относительно устойчивые ?пары этнополитических антагонистов?,? которые зачастую - на уровне обыденного взаимоощущения - ?как бы стереотипизируют и воспринимают друг друга преимущественно ?через прорезь прицела?. Например: азербайджанцы – армяне; турки – курды; палестинцы – израильтяне; греки – турки; сербы – албанцы; аргентинцы – англичане; эфиопы – сомалийцы; абхазы – грузины; американцы – кубинцы. ?– Прим.авт.).? ?????

?? И у белорусов, и у русских традиционно существует своя иерархия и градация ?маркеров-идентификаторов? и ?отчужденности? в зависимости от критериев (по вере, по крови, по языку, по национальности, по территории, по имени и фамилии, по культуре, по родителям, по внешнему облику и ?физиономии?, по происхождению, по манере поведения, по традициям и т.п.). Условно говоря, все ?они? (кои могут включать в себя как откровенных ?врагов?, так и просто ?других?) подразделяются на внешних ?чужих? и внутренних ?чужих?. При этом, конечно, следует принимать во внимание условно-ситуативный характер данного деления (при определенных обстоятельствах и этнический ?свой? может стать ?чужим? или даже ?врагом?), а также и? ?продуцированный? вариант(он может быть специально индуцирован ?по заказу?? сверху, растиражирован электронными СМИ с применением самых современных манипулятивных политтехнологий. – Прим. авт.).

?? Для белорусов в наиболее концентрированном и рельефном виде традиционно-классический тип ?чужого-врага? воплотился в образе ?Пана?. При анализе этого феномена необходимо учитывать два важных обстоятельства. Во-первых, в силу особенностей исторического развития? самые негативные и деструктивные черты ?внутреннего? и ?внешнего? ?врага синтезируются в? едином образе ненавистного ?Пана? (своеобразный вариант внешне-внутреннего ?монстра?), по отношению к которому не только допустимы, но и поощряются все виды ?антиповедения? (его можно бить, обманывать, обкрадывать, грабить, даже убивать). Почему? Дело в том, что в традиционнном белорусском сознании образ ?пана?, принимающий меганегативистский оттенок, как бы? ?выносится за скобки? людского сообщества, т.е. вообще выводится за пределы категории ?человек? и превращается в его полного антипода-?нелюдя?. А на последнего правила человеческого общения, как известно, не распространяются. Во-вторых, обращает на себя внимание синкретический симбиоз этнического и социального компонентов в облике ненавистного ?Пана?: насаждаемая извне ?сегрегация/полонизация, образ жизни, польский язык и социальный статус как ?доморощенной?, так и ?импортированной? шляхты, массированный ?ненавязчивый? римо-католический? прозелитизм сделали свое дело (в собирательном имидже ?Пана? четко идентифицируется его польско-шляхетский профиль: внешний облик, одежда, польская речь, моральные установки, снобизм, черты лица, манеры, стиль мышления, вера, отношение к людям и т.п.). В обобщеном этносоциальном образе ?Пана? слились воедино самые худшие и отвратительные черты, присущие? как этническому врагу, так и ?панству? как антигуманному, несправедливому и чуждому социальному? институту в целом[4].

?? Среди чисто ?внешних чужих?? глубоко укоренен в массовом сознании белорусов негативный образ ?Немца?. Следует сразу же сделать? оговорку, что под последним зачастую подразумеваются вообще все ?фашисты?, ?оккупанты?, ?фрицы?. В самом обобщенном виде они выступают как аллегорический образ? ?абсолютного Зла?, которое олицетворяет собой не только представителей иного этноса, а ?омерзительную античеловеческую нечисть? (элемент демонизации супостата в данном случае, несомненно, присутствует. – Прим.авт.). Нужно признать, что гитлеровские агрессоры, совершавшие в период оккупации на территории Белоруссии чудовищные преступления против человечности, вполне заслуживают подобной оценки (отношение белорусского народа к ?захватчикам-истребителям? всех ?недочеловеков? ?ярко отображено в литературных произведениях А. Адамовича ?Каратели?, ?Хатынская повесть?, ?Я из огненной деревни?; кинотрагедии Э.Климова ?Иди и смотри?. – Прим.авт.). Человеческая мораль не про них.Это логично, адекватно и естественно. Представляется, что слияние? образов этнического? чужого (?немцы?) и врага политического (?нацисты?) в единое целое (?немецко-фашистский враг?) является не спонтанным смешением разнородных понятий, а сознательным? и логичным пониманием неразрывности двух ипостасей совокупного этнополитического образа ?сил Зла?, которым противостоят объединенные ?силы Добра?, т.е. ?свои? (?Красная Армия?, ?партизаны?, ?наш народ?, даже ?родная природа?). Подобное наложение этнонационального и социополитического? совершенно закономерно и рационально, особенно в? чрезвычайных условиях войны и экстремальных обстоятельствах (хотя и в мирной жизни любой бандит, преступник, террорист, аферист имеет, как правило, совершенно определенную этноконфессиональную принадлежность, социопсихологическую ориентацию и мотивацию. – Прим.авт.). В этой связи интересно отметить, что приспешники немецко-фашистских оккупантов из числа местных предателей-коллаборантов наделяются столь же нелицеприятными характеристиками и эпитетами (?гады?, ?продажные шкуры?, ?нелюдь?, ?мразь?) что и иноземные захватчики. Тем самым они отторгаются от своих ?чужих? и переводятся в разряд внешних ?чужих?, фактически отождествляются с ними. В исторической памяти народа обобщенно-негативный образ ?врага-немца? оставил неизгладимый след[5].

?? Среди внутренних ?чужих? возможно ?выделение в традиционном белорусском сознании? условно-стереотипизированных образов? ?Татарина? и ?Цыгана?. Для идентификации первой категории? характерна прежде всего её религиозно-конфессиональная принадлежность, которая? четко дифференцирует представителей этой группы от основной массы титульного населения. Кроме того, как известно, ислам – это не только религия, но и образ жизни. Мусульмане, независимо от окружающей среды и местожительства, крайне в слабой степени подвержены аккультурации. Это подтверждает и? реальность современного Евросоюза (где в 2011 г. крупнейшие страны ЕС были вынуждены отвергнуть ?доктрину ?мультикультурализма?, которой придерживались? в послевоенные десятилетия. – Прим.авт.). Религия ?служит своего рода водоразделом, который отделяет внутреннего ?чужого? от остального населения. Этноконфессиональный фактор, конечно, не столь актуален для современной Беларуси (даже по сравнению со странами ЕС), но учитывать его нужно. Так, например, тюркское происхождение караимов (которые наличествуют и в соседних с Белоруссией? Литве и Польше), несмотря на длительное совместное проживание, проявляется и в? повседневной практике: здесь также имеют место существенные различия в традициях, обычаях, ценностях. Наконец, порой в обыденном подсознании возникает своего рода ?ассоциативный ряд?, который включает и сугубо мифологизированные образы ?татар?, т.е. неких полумистических? ?кочевников-завоевателей?, которые некогда сеяли страх и ужас по всей Восточной Европе. Что касается расхожего образа ?Цыгана?, то он в большинстве случаев ассоциируется со специфическим внешним обликом, одеждой, поведенческими особенностями, этнолингвистическим своеобразием. К негативным чертам данной этногруппы обычно относят: бродяжничество, жульничество, попрошайничество, вороватость, связь с нечистой силой, навязчивость, изворотливость, клановость. Древнеиндийское происхождение цыган, их? неподражаемый колорит и темперамент позволяют достаточно легко визуально идентифицировать представителей данной этногруппы на общеславянском фоне. Вместе с тем, высокая адаптивная способность цыганского этноса, его умение говорить на языке народа страны пребывания, ?впитывать? другую культуру и веру,? способствуют сокращению этнопсихологической дистанции в дихотомии ?свой-чужой?, хотя и не снимают? проблему как таковую, т.к. в любом случае ?цыган? остается инородцем[6].

?? Весьма своеобразным и полифоничным в традиционном понимании белоруса является? имидж своего? восточного соседа, который воспринимается обычно как внешний ?другой? (или ?Москаль?). В отличие от ?чужого?, образ ?москаля? (данный историко-культурный этноним имеет стародавнее происхождение, связанное с ?московитами? и ?Московией?. – Прим.авт.) не содержит глубинного сущностного неприятия, его инаковость не носит негативно-бранного оттенка. Между русским ?другим? и белорусским ?своим? не существует непреодолимой ?китайской стены?: и те, и другие – христиане, и те, и другие – славяне; и те, и другие - ?людины?. Главная особенность, отличающая ?москаля? от приросшего к своему ?куту? белорусского ?мужыка?,? заключается в том, что первый предстает в глазах второго как ?человек пути?, ?вечный странник?, ?перекати-поле?. Схвачено очень точно и верно. Как заметил Н.Бердяев: ?Россия – страна бесконечной свободы и духовных далей, страна странников, скитальцев и искателей...?[7]. Очарованный странник – самый? свободный человек на земле, которому открыт весь мир и который сам открыт миру. Этот ?человек в поисках смысла? (по В. Франклу) пребывает в постоянном поиске правды (русское слово ?правда? трудно переводится на иностранные языки: как подчеркивал С.Франк, оно чрезвычайно полисемантично и одновременно означает и истину, и справедливость, и сущность, и моральное, и естественное право, и Закон).Традиционно белорусский ?мужык? ?видел в ?страннике? источник недоступной для него информации? из ?большого мира?, а также носителя разнообразных? знаний, навыков и умений. Восточный сосед являлся для него своеобразным внешним коммуникатором. Отношение к странствующему ?москалю? характеризовалось определенным дуализмом: с одной стороны, имела место потребность и заинтересованность в получении от него полезной информации и практических навыков, продвинутых ?ноу-хау?, а с другой, ?человек ниоткуда? вызывал удивление и некоторое недоумение, ибо его образ жизни, поведение, мировидение, манера общения сильно отличались от уклада ?тутэйших?. Внешний ?другой? наделен целым набором положительных качеств (находчивость, инициативность, смекалка, изобретательность, самостоятельность, юмор, сноровка, смелость, мужество), которые с лихвой перекрывают его очевидные недостатки (плутовство, самобахвальство, лукавство, нечистоплотность, озорство, хитроватость, разгильдяйство). В глазах белорусского ?мужика? особо высоко ценилось такое качество ?служивого-москаля? (этимология самого данного термина изначально связывалась именно со ?службой) как верность долгу и присяге. Белорусский ученый-этнопсихолог Ю.В.Чернявская резюмирует: ?Как видим, образ Москаля в понимании традиционного белоруса колеблется на своебразных весах: от ?не-нашего? к ?нашему?. По сути, оба актора тесно сотрудничают, понимают? и? взаимодополняют (порой парадоксальным образом) друг друга.

?? Думается, постепенному и длительному ?сближению между ?мужиком? и ?москалем?, достижению взаимопонимания способствовала и та черта русского национального? характера, которую специально ?выделял Н. Лосский: ?К числу особо ценных свойств русского народа принадлежит чуткое восприятие чужих душевных состояний?. Как справедливо отмечал Эдвард Тайден, в истории контактов ?русских со многими? соседними этносами отношения? взаимопонимания и позитивной комплиментарности складывались органично и естественно: ?Начиная с XVI века татары, чуваши, мордвины, белорусы, украинцы и представители других нерусских? народов естественным образом и безо всякого принуждения перенимали русские обычаи, культуру и язык вследствие службы в армии или пребывания на государственных должностях, женитьбы на русских или просто потому, что работали или жили там, где говорили по-русски.<…>Развитие промышленности и внутреннего рынка, улучшение коммуникаций? и профессиональных и социальных услуг создали новые? возможности как для русских, так и для нерусских. Впечатляющие достижения в литературе, искусстве и науке? сделали русскую культуру, язык и стиль жизни более притягательными, чем когда-либо прежде?[8]. Нужно обратить ?внимание на очень важный, по мнению автора, момент в оценке Э.Тайдена (в устах западных? исследователей и сегодня столь объективные суждения встречаются нечасто): сближение инородцев с русскими полтысячи лет назад происходило ?безо всякого принуждения?.

?? У русских, естественно, имеется собственная шкала градации ?чужих?. Способы идентификации этих ?чужих? определялись как ?доминантными? факторами (генокодом, цивилизационными ?типами? (по А.Тойнби), ?этноконфессиональной принадлежностью, культурой), так и ?переменными?? составляющими (?личностными параметрами? властедержателя, исторической эпохой, моделью властвования, международной обстановкой, политической идеологией, психоэмоциональным фоном и т.п.). Как уже отмечалось ранее, русским нередко приходилось с оружием в руках отстаивать свое право на свободу, независимость и саму жизнь. Поэтому ситуативными (но не иллюзорными!) внешними враждебными ?чужими? становились, - поочередно, в завимости от конкретно складывающихся обстоятельств всякого рода, -? кочевники, захватчики, интервенты, оккупанты, агрессоры, ?- то монголо-татары (?ордынцы?), то турки (?басурмане?), то поляки (?ляхи?), то японцы (?самураи?), то французы (?мусью?), то немцы (?фашисты?), то американцы (?янки?), то НАТО (?атлантисты-крестоносцы?). Разумеется, всякий такой ?супостат? наделялся соответствующим комплектом негативно-отрицательных качеств (достаточно богатым и? разнообразным), что находило свое отражение в русском народном эпосе: былинах, преданиях, сказаниях, поэмах, повестях, новеллах, пословицах, поговорках, анекдотах и т.д. Со временем, – по мере изменения ситуации и затухания антагонистичности, - бывшие внешние ?чужие? (татары, башкиры, калмыки, дагестанцы) нередко становились ?нашими? инородцами, инкорпорировались в государственное тело России (где, в отличие от США, не функционировала модель этнического ?плавильного котла?; кстати говоря, ?тигель? затух полвека тому назад и в самих Соединенных Штатах, где профессиональные социологи используют сегодня термин ?американская салатница? . – Прим.авт.). Тем самым? они ?становились внутренними ?другими?, сохраняя при этом свои традиции, веру, язык, культуру; иные ?враги-антиподы? переходили? в? разряд нейтрально (или позитивно) воспринимаемых внешних ?чужих? (например, французы, турки, финны, шведы). Русские незлопамятны. Так, известный татарский просветитель Исмаил Гаспринский, живший в XIX в., подчеркивал: ?Наблюдения и путешествия убедили меня, что ни один народ так гуманно и чистосердечно не относится к покоренному, вообще чуждому племени, как наши старшие братья, русские?[9]. Весьма красноречивое подтверждение тому приводит в своем исследовании министр культуры Российской Федерации В.Р.Мединский: ?Малоизвестный факт – из 100 тысяч? пленных французов? воинства Наполеона? в 1812? году? половина (!) не вернулась на родину. В варварской и страшной России? оказалось и безопаснее, и сытнее. Русских пленных было немного – порядка 5 тысяч человек. Но они вернулись все. Повторю еще раз? -? ВСЕ. До последнего человека?[10].(Кстати говоря, множество примеров милосердного отношения русского населения к немецким военнопленным после 1945 г. содержится и в мемуарах, дневниках, воспоминаниях бывших офицеров вермахта. – Прим.авт.). Множество объективных? фактов и беспристрастных свидетельств подтверждают, что? мстительность не относится к определяющим чертам ни русских, ни белорусов. ??????????

?? Что касается? внутренних ?не-своих?, то степень неприязненного отношения к ним варьируется в достаточно широком диапазоне (от просто ?других? до ?совершенно? или ?радикально чужих?). По экспертным оценкам, межэтническая напряженность внутри страны за последние четверть века выросла втрое. Это - объективный факт. И причиной тому является не только удручающее состояние дел в экономике, растущее расслоение и поляризация общества, деградация социальной сферы, упадок морали и нравственности, но и отсутствие всякой научно обоснованной долговременной? национальной политики (в структуре правительства федеративной России вообще не существует министерства, которое бы предметно и системно занималось межэтническими отношениями. – Прим.авт.). Фактическим? подтверждением этому служат ?две военные кампании в Чечне, вялотекущая диверсионно-подрывная деятельность ?ваххабитско-джихадистского подполья?? в северокавказском регионе, теракты и проявления этносепаратистских тенденций в Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии, межнациональные коллизии, которые, будучи в совокупности звеньями одной цепи, по сути, представляют собой проявления ?гражданской войны? (по определению В.В. Путина) 1993 – 2003 гг. Особую? озабоченность вызывает ситуация в Дагестане. Заметно этнокультурное размежевание? и? среди образованных слоев крупнейших мегаполисов. К этому следует также добавить такое явление как ?мигрантофобия?, которая в значительной степени? индуцируется ?неконтролируемым ?наплывом ??остарбайтеров? ?из ?ближнего зарубежья?. ?

?? Социолог из Санкт-Петербурга профессор З.В. Сикевич уже в самом? начале 90-х гг. зафиксировала резкий? скачок этнической неприязни среди питерской молодежи (возраст 18-25 лет), который достиг? среди этой категории 70,3%. В качестве основного объекта неприязни указывались преимущественно выходцы из Кавказского региона[11]. По оценкам этнопсихологов, каждый третий из опрошенных в 1993 г. считал, что беды, обрушившиеся на Россию, вызваны ?чужаками? иноэтнического происхождения, проживающими в России.Исследования, проведенные в середине 90-х гг. учеными ИСПИ РАН, также показали, что среди опрошенных русских чувство ?явной этнической неприязни проявлялось прежде всего по отношению к так называемой категории ?ЛКН? (условно говоря, ?лица кавказской национальности?). Журналистские расследования выявили сходную картину негативного отношения, которая дифференцировалась по различным ?этногруппам? в? виде следующей ?шкалы антипатии?: I. 47% - к чеченцам; II. 41% - к цыганам; III. 28% - к азербайджанцам; IV.10% - к евреям[12]. Одним из следствий отсутствия продуманной миграционной политики и научно обоснованной стратегии национально-государственного развития стали массовые столкновения в Кондопоге (Карелия), Сагре (Урал), Демьяново (Кировск.обл.), на Манежной площади (Москва), а также в целом ряде мегаполисов и регионов России. Неудивительно, что пресса все чаще задается вопросом: ?Почему в России возникают межнациональные конфликты?? (АиФ,18.07.2012).

?? Вместе с тем нельзя не отметить, что в ?последние годы? ситуация стала достаточно динамично меняться (причем далеко не в лучшую сторону): последняя категория (по вышеприведенной ?шкале?) очень быстро подтягивается? к? ?лидерам-антипантам?, что, по-видимому, напрямую связано с этнической принадлежностью клана олигархов-миллиардеров (число коих в РФ за последние годы утроилось), живущих по принципу: ?Продай Родину и купи ?Челси? (по определению С. Степашина). Поляризация общества в России усиливается и этот процесс, к сожалению, принимает всё? более уродливый и ярко выраженный? этнически-социальный (?этносоциальный?) характер. Объективный анализ не может не фиксировать реальных фактов действительности. Оценки международных центров стратегических исследований, аналитических служб, экспертного сообщества, данные справочного издания ?Forbes? убедительно указывают на отчуждение государствообразующего? народа, коим являются русские (80% всего населения страны), от национальных богатств России: ресурсы РФ контролируются? ?деспотичным меньшинством? (по определению академика Г.Осипова). То есть у себя дома русские оказываются своего рода ?отсутствующей национальностью? (по Ю.Слезкину). Складывается своеобразная ситуация ?русской аномалии?. Так, М.Ходорковский (который, будучи интеллектуально на порядок выше ?стаи? олигархата, имеет мужество признать очевидное. – Прим. авт.), посыпая голову пеплом, весьма откровенно констатировал в своей известной ?покаянной статье? серьезные ?ошибки революционеров-реформаторов?: ?Но к этой самой революции либералы, внезапно получившие власть, подошли излишне поверхностно, если не сказать легкомысленно. Они думали об условиях жизни и труда для 10% россиян, готовых к решительным жизненным переменам в условиях отказа от государственного патернализма. А забыли про 90%. Трагические же провалы своей политики прикрывали чаще всего обманом?. Наглое вранье и демагогия ?либерал-реформаторов? сегодня очевидны практически очевидны для всех здравомыслящих людей. Но главное, что признает в своих откровениях бывший руководитель ЮКОСа – нелегитимный? характер приватизации по Чубайсу: ?Надо, необходимо признать, что 90%? российского народа не считает приватизацию справедливой, а её выгодоприобретателей? - законными собственниками?[13]. 1/10? населения РФ, разумеется, ни в коей мере не отражает этнонациональной структуры страны.Но, например, Е.Черных, анализируя 20-летие ?отечественной прихватизации? и её последствий, отвергает версию о якобы наивной ?забывчивости? младореформаторов, и ставит вопрос в совершенно иной плоскости: ?Если ваучеры обезличили, значит, это кому-то было нужно??(kp.ru/1350).Так социальная? несправедливость проецируется на крайне сложную и туго затянутую национальную проблематику РФ, способствуя? усилению этносоциальной напряженности в обществе.Решение этой задачи, как представляется, потребует значительных сил, деликатности и мудрости со стороны государственного руководства (ибо ?ваучеризаторы? заложили в 90-е гг. мощную этносоциальную мину замедленного действия под сам фундамент государственности России. – Прим.авт.).??? ???

?? Следует констатировать тот факт,? что на осознание важности национальной проблематики ушло? без малого два десятилетия: в 2012 г. Президент России В.В. Путин в своей известной статье ?Россия: национальный вопрос? подчеркнул: ?Русский народ является государствообразующим – по факту существования России?[14]. Разумеется, государственность не может существовать без ?стержневого?/державного народа (нации) или ?висеть в воздухе?. Практически во всех странах СНГ непосредственно после исчезновения СССР? начался процесс государственного и? нациостроительства (в Прибалтике, Грузии даже несколько раньше), что нашло свое отражение в конкретном и четком определении нормативно-юридического статуса титульного этноса в Конституциях и правоприменительной практике (нередко с перегибами и перехлестами: ?Грузия – для грузин?, ?Латвия? - для латышей? и т.п.); учреждении государственного статуса национального языка и упразднении русского (сегодня он имеет статус официального лишь в одной стране – Беларуси); монополизации политической власти в государственных новообразованиях; вытеснении этнических русских (?бульдозерное? или ?тихое?); переделе богатств, ресурсов и собственности в пользу коренного этноса; введении собственной национальной валюты; закреплении суверенитета и демаркации границ; национализации СМИ; создании национальных армий и служб безопасности. Даже в Конституции Украины все богатства, сосбтвенность и природно-сырьевые ресурсы закреплены за титульной нацией, т.е. украинцами. И только. Иначе говоря, постсоветские республики ориентировалиcь на ?хорошо известную и апробированную в мировой практике модель? Nation-state (?Нация-государство?), - таковые, например, преобладают повсеместно в ЕС. Единственное исключение на постсоветском пространстве явила – РФ, где ?строительство компрадорско-мафиозной ?демократии?, вылившееся в расстрел отечественного парламента в сочетании c гражданской войной, терактами и ?урканизацией? (по Г. Вайнеру) всей страны в эпоху ельцинизма породило нечто в виде криминально-олигархо-космополитического cиндиката, отстранение титульной нации от власти, попытке деэтнизации, ?смены национального менталитета?, мифотворчество с манипулятивными технологиями управления.

?? В своей посмертной статье ?Беглецам из семьи? лауреат Нобелевской премии А.И.Солженицын с чувством горечи и сарказма писал: ?Но сегодня та же память ?мы – русские? снова стала раздражать слух в Обществе. Впрочем, запретность легла не на нас одних,? а всякое упоминание о национальной принадлежности? считается? ныне позорным<…>Нам теперь настойчиво? вталкивают рекомендоваться: ?мы – россияне?. То есть найти себе опору не в духовном наследном сознании, а – по признаку теперешней федеральной принадлежности? Странная зацепка. Или, может, ?мы – рас – сияне?? – То есть? рас – терявшие сияние душевного света ? По нашему? сегодняшнему реальному состоянию – да, именно так? (РГ,11.12.2008).???

?? Многие государствоведы прямо указывают на ?бессубъектность? русского народа, его ?нормативно-правовую размытость?. Дело в том, что и сегодня ?державный народ? практически не упоминается в Основном законе страны (не говоря уже о ?диспропорциях? и ?ассиметриях? представительства в высших органах госуправления, СМИ, финансово-банковских структурах, правительства и т.д.). По мнению ведущего ученого-конституционалиста РФ, доктора юридических наук,? профессора МГУ C.А. Авакьяна, нормативно-правовой статус русского народа должен быть закреплен в Конституции России или специальном федеральном конституционном Законе. Если взглянуть на процесс национально-государственного строительства непредвзято и широко, то ситуация выглядит весьма драматично. Серьезнее и сложнее, чем это видится с Боровицкого холма.

?? Выступая в 2011г. в Институте Европы РАН заведующий кафедрой общественно-гуманитарных дисциплин МГУ, профессор В.Б.Кувалдин подчеркнул, что важнейшей составляющей мощи государства являются идеология и национальное самосознание. Ибо всякая политика продуцирует смыслы и ценности, а иначе она просто бессодержательна, особенно,? когда речь идет о созидании новой страны. Задаваясь вопросом относительно того что происходит со смыслами и ценностями? в РФ, учёный приходит к следующему выводу: ?С ценностями творится постмодернистский винегрет?.

?? Результаты комплексного исследования большой группы ученых (ок.100 чел.) под руководством? профессора Л.А.Опенкина также свидетельствуют, что ?…уже два десятилетия страна пребывает в состоянии глубокого мировоззренческого кризиса. С одной стороны,? он блокирует? выработку долговременной политики социальных преобразований, с другой – подрывает идейные основы государственности. Поскольку, как показывают и социологические? замеры, и сама жизнь, идеи и ценности демократии, свободы, частной собственности, либерализма, рынка, т.е. идеи,? которые составляют фундамент действующей Конституции РФ, не пользуются доверием у большинства? граждан страны. Это серьезный сигнал для политиков и интеллектуалов? (ЛГ, 2011.№11-12.C.9). Иначе говоря, комплексное исследование Л.А.Опенкина, по сути, подтверждает отчужденность узкого топ-слоя (значительная часть которого имеет иноэтничное происхождение) ?и ?корпорации агрессивно-крикливых ?западоидов?, пытающихся вот уже четверть века с маниакальным упорством навязывать обществу кланово-вестернизированные стандарты, от государствообразующего (т.е.русского) народа, который имеет самобытное, сложившееся веками мировидение (например, как отмечает Патриарх Кирилл, на Руси издревле в контексте национальной традиции сформировался концепт Соборности), и систему собственных ценностных ориентаций. ?Апатридам-кочевникам?? никак не дает покоя? гомогенность и этнокультурная однородность русского народа, позволяющие ему сохранять в самых сложных ситуациях высокий уровень? национальной самоидентификации. Понятно, что произвол и узурпаторские наклонности меньшинства вызывают отторжение со стороны огромного большинства населения России. Размерность этносоциальных отличий (возможно выразиться и конкретнее: противоречий) на внутристрановом уровне в данном случае отнюдь не сокращается. Очевидно, что данная (казалось бы внутренняя) проблематика не может не отражаться на трансформации всего евразийского пространства СНГ и интеграции Союзного государства.

?? Что касается процессов этнического развития (по академику Ю.В.Бромлею) и взаимовосприятия населения в обширном пространстве белорусско-российского порубежья, то его необходимо рассматривать, с одной стороны,? на фоне тех этносоциальных взаимодействий и дистанций, которые сложились в данном? приграничном регионе на протяжении многих столетий, а с другой, в контексте тех амбивалентных, динамичных, гетерогенных явлений, которые имели место быть в ходе эволюции Союзного государства, ТС, ЕЭП, глобализирующегося мира в последние годы. Очевидно, что процесс самоидентификации жителей белорусcко-российского лимитрофа, уходящий своими корнями в далекое прошлое, не завершился и поныне. Вследствие длительного хозяйственного сотрудничества, тесных торгово-экономических, культурно-цивилизационных, этнолингвистических, гуманитарных связей, межличностных контактов,? население приграничья,? несмотря на все коллизии и потрясения, не смогло разделиться до конца, и обладает достаточно устойчивой позитивной комплиментарностью. В данном случае граница не носит барьерно-демаркационного характера, она прозрачна и транспарентна.Правомерно утверждать, что традиционная оппозиция ?мы – они? в приграничных регионах не носит конфронтационного характера, а само порубежье не является ?полосой отчуждения?: сопересечение, диффузия и синтез потребностей, интересов, психокультурных и? ценностных ориентаций ?формирует тут общее инфраструктурное и сетевое пространство,? которое живет по законам целостного этносоциального организма ?(более того: с определенными оговорками и гипотетически, по-видимому, допустимо в некотором смысле вести речь также и о формировании в буферном пространстве своего рода ?нового типа индивида?, которого можно поименовать ?трансграничным?, - разумеется, - условно. – Прим. авт.). Культурные обмены, научное и деловое сотрудничество,? спортивные контакты носят в Приграничье разносторонний и интенсивный характер. Если взглянуть на приграничную проблематику через призму известной концепции С. Хантингтона ?Столкновение цивилизаций?, то становится ясно, что пространство белорусско-российского порубежья выполняет важную функцию своеобразного этноконфессионального ?демпфера-миротворца? (достаточно сравнить ?жестко-баррикадные? западноукраинские или прибалтийские рубежи в Восточной Европе,? не говоря уже о ближневосточных или дальневосточных ?реальностях). Укоренившиеся традиции совместного жития, мира и согласия? сформировали в Порубежье атмосферу взаимопонимания и доверия. Причем, независимо от перепадов политической конъюнктуры, она носит стабильный и по-своему ?автономный? характер. Как показало, в частности,? комплексное исследование профессора СПбГУ З.В.Сикевич, ?...образ белоруса в представлениях всех респондентов носит исключительно положительный характер, ни одна из выборок не включила в число модальных характеристик белоруса каких бы то ни было недостатков? (Цит.по: Русские, украинцы, белорусы: вместе или врозь // СОЦИС. 2007. № 9). И это, несмотря ?на? все многолетние ?старания? одиозных СМИ (следует иметь в виду, что 62% ?масс-медиа? РФ принадлежит не гражданам России).

?? Вместе с тем было бы неправильно не видеть, что относительно длительное? нахождение двух соседних народов в различных социоэкономических, правовых, идеологических, этнокультурных, политических полях в постсоветский период не могло не отразиться на ?сознании части населения сопредельного с Россией государства.Причем фиксируется ??этнокультурный диссонанс? и ?охлаждение по отношению к российско-белорусской интеграции?, ?-? в наибольшй степени у части белорусской молодежи , - как пишет в своей монографии ?Белорусы. От ?тутэйшых? - к нации?(2010) белорусский ученый Ю.В.Чернявская. ?Идея ?симбиоза? России и Белоруссии за последнее десятилетие подверглась коррозии не только в виртуальной, но и в самой? настоящей реальности?(с.416). По её мнению это в большей степени присуще прежде ?всего ?авангарду? урбанизированной молодежи, которая проходила? социализацию уже в условиях ?независимого суверенного государства, а также части национальной интеллигенции (автор, которому практически ежегодно приходиться бывать в Беларуси, счел бы необходимым от себя добавить: включая некоторых представителей административно-предпринимательского сословия, а также отдельных сегментов ?научного сообщества РБ). Изменения – налицо, хотя заметны они в большей степени для специалистов. Но алармизм тут неуместен.? ??

?? Никого не должен? обескураживать тот факт, что усиление этноаффилятивных тенденций, поиск новых идентичностей и возрождение национального самосознания (что является логичным и органичным) будет, как можно предположить, сопересекаться и развиваться параллельно с процессами глокализации, интеграции, регионализации и переформатирования общемирового пространства. Разумеется, в этих условиях всё большую важность станут приобретать этнопсихологические различия, ценностные установки, этнорегиональные и лингвострановедческие особенности. То, что взаимовосприятие? будет эволюционировать и видоизменяться вполне нормально и закономерно. Но стратегически необходимо в интересах нынешнего и будущих поколений обеспечить преемственность накопленного потенциала (а он измеряется не только технико-экономическими параметрами), -? это?? прежде всего сохранение и приращение того этнокультурного взаимопонимания и психоисторической совместимости (т.е. своеобразного духовного ?ядра?),? которые складывались на протяжении веков. Данная статья не ставит точку в заявленной теме – это лишь прелюдия: в ней, по сути, рассмотрены две основные проблемы – оппозиция ?свой/чужой? и взаимовосприятие у белорусов и русских. Для успеха во всяком деле важны детали, нюансы, подробности (Поэтому основная работа - впереди). ?Отслеживать и изучать их в динамике есть задача всякой серьезной науки. Мониторинг изменений умонастроений? должен быть объективным и беспристрастным, независимо от того нравится это кому-либо или не нравится. Все эти ?новеллы?, которые способны внести смущение в мятущиеся умы, необходимо оценивать и анализировать непрерывно, чтобы не попасть в ловушку и не упустить свой шанс. Закономерная цикличность в развитии интеграционно / дезинтеграционных процессов позволяет не только определить векторность динамики развития, но и? спрогнозировать перспективу эволюции ?тройки? в контексте меняющегося мира : Россия – Беларусь - Казахстан (своего рода трансконтинентального интеграционного ?ядра?). По определению академика? Н.Моисеева,? само местоположение государств ?тройки? позволяет им выполнять важную роль ?моста? между двумя континентами и соединить (при мудром подходе) два крупнейших мировых геоэкономических центра развития – ЕС и АТЭС.

?? Процесс изменения общецивилизационной ситуации и становления нового общепланетарного миропорядка ?протекает достаточно? стремительно и неравномерно. Если в конце ХХ в. определяющим фактором этих изменений, по мнению многих специалистов, служила значимость ноосферного фактора, то в начале XXI в. в качестве основного катализатора им стал глобальный финансово-экономический ?кризис, который, судя по всему, приобрел перманентно-циклический? характер. В этих условиях исключительно важно консолидировать совместные усилия по гармонизации и стабилизации международных отношений, интенсифицировать поиски адекватных ответов? на? вызовы и угрозы новой эпохи. Такой поиск, как представляется, необходимо вести одновременно как ?сверху?, - на глобальном, - так и ?снизу?, т.е. на? межстрановом и? региональном уровнях (весьма интересен и полезен в этом смысле ?наработанный и разнообразный опыт ЕС – ?Европа регионов?. - Прим.авт.). В этом плане весьма плодотворным представляется задействование механизмов не только ЕЭП, ТС, Союзного государства, но и приграничных областей, районов, городов, многообразных деловых, научных, экономических, гуманитарных, экологических, спортивных? объединений и ассоциаций различных субъектов международного права. Именно такого рода перекрестные, полифоничные, многоуровневые? взаимодействия и коммуникации способны создать единое сетевое пространство СНГ (соответственно: Азиатско-Тихоокеанского региона; Латиноамериканского региона и т.д.). ?????

?? Очевидно, что развитие Таможенного Союза,? Единого Экономического Пространства, совершенствование ЕврАзЭС, Зоны свободной торговли формирует качественно новые условия для углубления интеграционных процессов, постепенного? формирования надгосударственных структур. Открываются широкие? и? благоприятные перспективы для наращивания приграничного сотрудничества (но при этом было бы неправильно упускать из внимания и степень нарастания потенциальных рисков). Всё это, разумеется, требует от партнеров по Союзному государству выхода на более высокий и эффективный уровень взаимодействия и координации. Для разработки научно обоснованных долговременных программ модернизации ?необходим системный подход,? учитывающий всю совокупность вероятных сценариев, перспектив, факторов,? связанных с психоисторическими и этносоциальными особенностями ?народов-соседей. Нужна политическая воля, мудрость и компетентность. Решение широкомасштабных задач евразийской интеграции ставит в повестку дня объединение усилий представителей всех отраслей социально-гуманитарных наук. Только компаративно-интегративный анализ реальных фактов в сочетании с комплексным научно-теоретическим осмыслением новых трендов и явлений (в т.ч. глобального финансово-экономического кризиса, процессов в ?АТЭС, НАФТА, СНГ, РФ, РБ, ЕС, АТР, на Ближнем и Среднем Востоке, Сев.Африке) могут стать эффективной методологической основой для практических действий. ??



[1] Spitz R.A.The First Year of? Life.N.Y.: Intern.Univ.Press,1963.P.150.

[2] Fornari F. The Psychoanalysis of? War.N.Y.: Anchor Books, 1974.P.161.

[3] Volkan V.D.The Need to Have Enemeis and Allies. Northvale New Jersey,1994.P.103.

[4] Cм.: Карскi Я. Беларусы.Мiнск:?Беларускi кнiгазабор?, 2001.853 с.

[5] См.:Лурье Л.В. Историческая этнология.М.:Аспект-пресс,1998. 325 c.

[6] Белова О. Чужие среди своих. Славянский образ ?инородца?. М., 2001. С.167-170.

[7] Бердяев Н. Судьба России.Опыты по психологии войны и? национальности. М.:МГУ, 1990.С.14.

[8] Цит.по:Riassanovsky N.V. Nicholas I and Official Nationality in Russia, 1825 – 1855. Berkely,1959.P.8-9.

[9] Гаспринский И.Б. Русское мусульманство. Oxford, 1985.P.31.

[10] Мединский В.Р.О жестокости русской истории и народном долготерпении.М.: ?Олмамедиа Групп?, 2010. С.120.

[11] Сикевич З.В. Русские: ?Образ? народа (социологический очерк

Читайте также


Поделиться:

Контакты

Мы вконтакте
Мы в Одноклассниках
Мы в Facebook
Мы в Twitter
Мы в LiveJournal
Мы в Google+
Мы в Instagramm