Вера Ожигина

кандидат экономических наук, доцент кафедры мировой экономики Белорусского государственного экономического университета

Остановит ли COVID-19 великое переселение народов?

Пандемия COVID-19 оказала существенное влияние на положение международных мигрантов, особенно трудовых. До этого ни птичий грипп 1997 года, ни атипичная пневмония 2002-го, ни свиной грипп 2009-го, ни Эбола 2014-го не приводили к вынужденной самоизоляции мирового населения и массовому закрытию границ. На современном этапе развития мировой экономики в условиях усиления конфликтности, закрытия границ, активизации торгового протекционизма и неопределенности формирующегося нового мирового порядка прогнозы сторонников глобализации и интеграции о сокращении значения государственных границ и государства как основного субъекта международных отношений уже не кажутся столь очевидными.

Особенно ощутимо COVID-19 повлиял на состояние международного рынка труда и международную трудовую миграцию.

Почему это так важно?

Во-первых, потому, что в этой сфере задействованы не столько материальные ресурсы, товары и услуги, сколько трудовые ресурсы – живые люди и их семьи. Потеря рабочего места способна подорвать физическое и психическое здоровье человека, чревата потерей квалификации, голодом, бедностью и нищетой, неспособностью родить и обеспечить потомство, получить достойное образование и дать его своим детям.

Во-вторых, потому, что в мире до пандемии COVID-19 наблюдался бум миграционных процессов. Так, за последние 60 лет международная миграция выросла в 23 раза. Только за последние 20 лет она увеличилась в полтора раза, особенно в Азию (на 69 %, или 34 млн. чел.), Европу (на 44 %, или 25 млн. чел.) и Северную Америку (на 44 %, или 18 млн. чел.). Мигранты составляют 3,5 % мирового населения и 30 % внутригосударственной миграции, а это около 273 млн. чел. – каждый 30-й человек на планете! Около 74 % мигрантов находятся в трудоспособном возрасте (20 – 64 года), 67 % мигрантов – трудовые мигранты и 90 % мигрантов – это трудовые мигранты и их семьи.

Например, в Армении эмигрировало 25 % населения, она занимает 18-е место среди 20 стран мира, лидирующих по этому показателю (для сравнения: в стране-лидере по этому индикатору Сент-Китс и Невис эмигрировало 70 % населения). Среди стран СНГ миграционный фактор также особенно важен для Кыргызстана, Узбекистана и Таджикистана, не последнюю роль он играет и в Беларуси. Так, в России в 2019 году работало около 700 тыс. кыргызов, 36 тыс. белорусов.

 

Россия и Украина находятся в топ-20 стран-доноров и реципиентов международных мигрантов.

В-третьих, потому, что для стран-реципиентов приток трудовых мигрантов является важнейшим фактором экономического роста, а для стран-доноров экспорт трудовых ресурсов как источник валютных доходов гораздо более значим, чем экспорт материальных благ: норма прибыли при экспорте товаров составляет 20 %, услуг – 50 %, тогда как трудовых ресурсов – 100 %.

До кризиса денежные переводы мигрантов составляли более 10 % ВВП в 30 странах-донорах и более 5 % ВВП в еще 27 странах-донорах. Около 75 % всех денежных переводов мигрантов принимали развивающиеся страны. Для них это существенный источник валютных поступлений и роста экономической активности. Около 75 % денежных переводов направляется на повседневные расходы, здравоохранение и образование, а остальная часть – на долгосрочные цели, такие как погашение кредита (в том числе взятого в целях миграции), начало предпринимательской деятельности, приобретение и ремонт недвижимости. Только за последние 20 лет денежные переводы мигрантов выросли в 5,5 раза и значительно превысили официальные уровни помощи в целях развития. Так, в 2019 году мигранты направили в страны-доноры 554 млрд. долл. в виде международных денежных переводов, что более чем в три раза превышает объем полученной официальной помощи, однако в связи с пандемией прогнозируется их падение на 20 %. Например, в Кыргызстане денежные переводы трудовых мигрантов составляют 33,6 % ВВП (это около 2,5 млрд. долл. в 2019 году), в Таджикистане – 31 %, тогда как Россия входит в десятку крупнейших мировых источников денежных переводов международных мигрантов наряду с такими странами, как США, ОАЭ, Саудовская Аравия, Швейцария, Германия и др. Безработица мигрантов и лишение стран-доноров их миграционных доходов оказывает крайне негативное влияние на экономическую активность. Например, ожидаемое сокращение денежных переводов в Кыргызстан в 2020 году на 28 % приведет к потере 674 млн. долл. (8 % ВВП).

 

Как отразилась пандемия на трудовых мигрантах?

Во-первых, она способствовала сокращению или полному прекращению трансграничных перемещений мигрантов, туристов, студентов, трейдеров, инвесторов, беженцев и лиц, ищущих убежище. К маю 2020 года около 220 стран и регионов ввели около 60,7 тыс. ограничений на мобильность людей. В первую очередь границы закрыли страны с высоким (более 12536 долл.) и средним высоким (12535 – 4046 долл.) уровнем ВВП на душу населения, тогда как ранее они принимали соответственно 70 % и 20 % международных мигрантов из менее развитых стран. Среди 15 стран, наиболее пострадавших от COVID-19, по крайней мере, десять (США, Испания, Италия, Германия, Франция, Великобритания, Бельгия, Нидерланды, Канада и Швейцария) экономически сильно зависели от привлечения мигрантов.

В отдельных регионах, создавших либо формирующих единое миграционное пространство, этот факт особенно интересен, поскольку на неопределенное время нивелировал процесс интеграции (ЕС, АСЕАН, МЕРКОСУР и др.) и усилил националистические настроения государств, в одиночку пытавшихся решать возникшие проблемы.

Вместе с тем, в ЕАЭС были приняты скоординированные меры по борьбе с инфекцией, оказана взаимная медицинская, медикаментозная, продовольственная и прочая посильная помощь. Несмотря на формирование общего рынка труда и миграционного пространства, Россия, за рядом исключений (например, транзит пассажиров, возврат соотечественников), была вынуждена закрыть границы для мигрантов, в том числе из СНГ и ЕАЭС. На время пандемии мигрантам разрешено законно находиться на ее территории независимо от окончания срока регистрации или вида на жительство. Временно прекращена депортация и выдворение, продлены визы, патенты и другие документы, обеспечены социальные гарантии, упрощено получение гражданства. Армения и Казахстан ввели чрезвычайное положение, Кыргызстан – режим самоизоляции. Беларусь границы не закрыла, а для вновь прибывших ввела карантин. В результате, численность трудовых мигрантов, въехавших в Беларусь из ЕАЭС за январь-июнь 2020 года по сравнению с аналогичным периодом 2019 года, практически не изменилась: 3019 вместо 3017 человек, но зато и не выросла, как в предыдущие годы. Основные направления притяжения белорусских трудовых мигрантов (Россия, Литва, Чехия, Польша) закрыты из-за пандемии, в результате чего уже в первом квартале 2020 года количество трудовых эмигрантов упало на 35 % по сравнению с первым кварталом 2019 года. Но здесь есть и положительный момент – временное прекращение «утечки умов».

Во-вторых, пандемия вызвала проблемы в экономике, нарушила цепочки создания стоимости, что негативно сказалось на международном рынке труда: вызвало падение спроса и рост уровня конкуренции. На это наложились изменения цен на нефть, рост торгового протекционизма, стихийные бедствия (засуха, нашествие насекомых и др.). Даже во время глобального финансово-экономического кризиса 2008 – 2009 годов рост безработицы был ниже (22 млн. чел.) по сравнению с тем, что прогнозируется в 2019 – 2020 годы (25 млн. чел.). Многие мигранты столкнулись с нарушением своих трудовых прав, невыплатой зарплаты, отпускных, незаконным увольнением, ухудшением условий труда, что способствует росту уровня эксплуатации, теневой миграции и коррупции.

Мигранты стали первоочередными безработными, увольнениям в первую очередь подвержены женщины-мигранты; работающие дети в возрасте 5 – 14 лет (особенно девочки-подростки) и молодые люди в возрасте 15 – 24 лет (а это около 14 – 15 % мигрантов, причем 60 % – из развивающихся стран); работающие пенсионеры старше 65 лет (около 12 % мигрантов); низкоквалифицированные работники, занятые особенно тяжелым и малооплачиваемым трудом, часто с риском для здоровья; работники сферы доставки, бытовых услуг и общественного питания, сельского хозяйства, туризма и образования. С гораздо более значительным риском сокращений столкнулись мигранты, занятые во временных и неформальных (теневых) трудовых отношениях (по сравнению с теми, кто оформлен с соблюдением всех юридических норм и трудовых гарантий). Потеря клиентов и рынка сбыта в условиях пандемии особенно негативно отразилась на микро-, малых и средних предприятиях, индивидуальных предпринимателях, а это существенный процент самозанятых и людей, работающих в семейном бизнесе.

В-третьих, трудовые мигранты, приехавшие работать в экономически развитые страны, столкнулись со следующими проблемами:

– усиление антимигрантских настроений, социальной тревожности, недоверия, нетерпимости, стигматизации, ксенофобии и дискриминации, расовой клеветы, оскорблений, разжигания ненависти и прямого насилия и жестокости в отношении мигрантов;

– риск просрочки визы и неспособность сохранить легальный статус, принудительное выдворение и депортация после окончания визы, возвращение по государственным программам или, наоборот, невозможность возвращения на родину, в семью из-за закрытых границ или нехватки средств. Тысячи мигрантов застряли на границе. Если в этот срок мигрант теряет вид на жительство, не находит новое место работы, что вполне закономерно в условиях пандемии, то возникает проблема его жизнеобеспечения (оплаты жилья и еды). В этом случае необходима консультативная и социальная поддержка со стороны посольств, консульств и диаспоры государства-донора, а также социальная помощь принимающего государства, выплата пособия по безработице и предоставление других социальных гарантий, которые в обычной ситуации законодательством не предусмотрены;

– ограниченный доступ к услугам здравоохранения (профилактике, тестированию, лечению, лекарствам и средствам защиты), социальным гарантиям, страхованию и защите, оперативной информации, а это рост заболеваемости и потеря человеческих жизней;

– плохие условия жизни (жилье, продовольствие, вода, санитария, еда), не позволяющие самоизолироваться, потеря жилья, бездомность;

– усугубление неравенства в уровне доходов, рост голода и нищеты и усложнение достижения других целей в области устойчивого развития (продовольственная безопасность, здоровье и др.);

– криминализация, рост преступности из-за отсутствия средств к существованию, и это в условиях неравенства в доступе к правосудию, переполненности и повышенного риска распространения инфекции в местах содержания под стражей.

Постепенное восстановление ситуации на международном рынке труда и общем рынке труда ЕАЭС будет связано с введением коридоров мобильности с карантинными требованиями, «туристических пузырей», постепенным снятием ограничений на трансграничные перемещения людей и посткризисным восстановлением спроса на товары и услуги, которое вызовет и рост спроса на заграничные трудовые ресурсы. Однако при наличии системных проблем в мировой экономике это произойдет не так скоро, а условия занятости международных мигрантов будут оставаться неблагоприятными: обострятся проблемы нелегальной миграции, коррупции, эксплуатации труда, теневой занятости, дискриминации, торговли людьми, гендерные вопросы, ухудшится доступ к услугам образования и здравоохранения, появятся новые скрытые барьеры. Однако есть и хорошие новости: сдерживание утечки умов, совершенствование правил игры на общем рынке труда ЕАЭС. Интеграционное объединение задумалось о создании фонда поддержки трудовых мигрантов, оказавшихся в неблагоприятной ситуации, общей информационной системы поиска рабочих мест и информационно-консультационной поддержки мигрантов.

Фото: https://ia-centr.ru


При использовании материалов np-aaii.ru указание источника и размещение активной ссылки на публикацию обязательны.

 


Поделиться:
ЕАЭС мигранты миграция международная миграция трудовая миграция пандемия коронавирус Беларусь Россия Казахстан Киргизия Армения

Контакты

ВКонтакте

Facebook

Instagram