Алексей Костенков

независимый эксперт

Победа талибов в Афганистане и её влияние на ситуацию в Средней Азии

Отступление из Афганистана вооружённых сил США и других стран коалиции планировалось как поэтапное и организованное. Предполагалось, что афганское правительство и прекрасно оснащённая афганская национальная армия сумеют продержаться хотя бы до осени 2021 года. Ведь именно так получилось и со светским режимом в том же Афганистане после вывода войск СССР 1989 года, и с Южным Вьетнамом после ухода США.

Реальность перевернула все расчёты. Лето 2021 года стало временем «талибского блицкрига». Он не был похож на брутальные танковые прорывы: большая часть подразделений афганской национальной армии, полиции и местных властей явно предпочитали сложить оружие и мирно подчиниться талибам. Спецподразделения и элитные части сражались отчаянно – но быть везде и сразу они были не в силах. С нарастающим темпом над одной столицей провинции за другой поднимались белые флаги движения «Талибан». Огромные количества военной техники попали в руки талибов без боя.

К середине августа Кабул оказался сначала в тактическом, а затем и в оперативном окружении. Долгой осады или битвы за столицу с последующей резнёй, разрушениями и повальным грабежом, как в 1992 году, не произошло. Едва первые отряды талибов подошли к городу 15 августа, светское правительство согласилось мирно капитулировать.

Началась внеплановая, сумбурная и вызвавшая массу вопросов операция по эвакуации афганцев, помогавших коалиции, работавших на международные организации и проекты, а также тех, кому удалось убедить американцев и европейцев в необходимости спасти и их тоже. Удалось далеко не всем. Жуткие кадры из аэропорта Кабула надолго станут такими же символами провала стратегии США, как вертолёт на крыше посольства в Сайгоне 1975 года.

Победа талибов в Афганистане – свершившийся факт. Перспективы Панджшерского сопротивления во главе с сыном Льва Панджшера Ахмадом Масудом, Абдул-Рашидом Дустумом и вице-президентом Амрулла Салех, провозгласившим себя временным президентом, крайне сомнительны и туманны. Пока что можно говорить о том, что Нового Северного альянса и эффективной буферной зоны между талибами и странами Средней Азии из него не получится. Силы панджшерцев блокированы в одноимённой провинции в самом сердце страны, тогда как у «старого» Северного альянса в лучшие времена была вся граница Таджикистана и Узбекистана с изрядной частью туркменской, и даже в худшие они держали изрядную часть таджикской границы. Впрочем, вероятно, и здесь будет достигнут компромисс: несмотря на уже идущие бои, талибы предложили Ахмаду Масуду место в высшем руководстве страны.

Что всё это значит для стран Средней Азии? Некоторые авторы поспешили нарисовать апокалиптические картины «Талибана», бросающего орды фанатиков на северную экспансию: кто-то из «агрессивного и экспансионистского характера исламизма как такового», кто-то из «коварного антироссийского плана Пентагона, ЦРУ и мирового империализма».

Реальность, с одной стороны, несколько оптимистичнее, с другой – сложнее. Угрозы странам Средней Азии действительно в ряде сфер усугубляются, но отнюдь не в формате вторжения джихадистов с юга.

«Талибан» 2021 года достаточно мало похож на себя же двадцатилетней давности. Обычно длительная подпольная борьба и партизанская война ожесточает даже умеренные движения, а талибы умеренными не были никогда. Многие ожидали увидеть ещё более жестокие порядки победителей, сравнимые с той чудовищной резнёй, которую устраивал ИГИЛ в Ираке и Сирии на пике своих успехов.

Однако, похоже, с «Талибаном» произошло обратное. Значительная часть старых предводителей движения, ожесточённых и фанатичных ветеранов Афганской войны 1980-х во главе с непримиримым муллой Омаром, не пережили двадцать лет американской оккупации. Современные предводители движения, Хайбатулла Ахундзада и Абдул Гани Барадар, тоже воевали ещё против советских войск в 80-е, но их политика заметно отличается от того, что делал «Талибан» 90-х.

Сведения о происходящем в Афганистане под контролем талибов противоречивы, есть десятки сообщений о расправах с отдельными жителями страны, однако можно говорить о том, что ожидавшейся многими массовой резни не происходит. «Талибан» едва ли не первым делом заявил, что амнистирует бюрократический аппарат светского правительства и призывает его вернуться на рабочие места. Многочисленные акции протеста, в том числе со стороны женщин, светской оппозиции и этнических меньшинств, лишь в отдельных случаях подавлялись силой.

Талибы объявили, что готовы гарантировать права женщин, в том числе на работу и образование, хотя затем уточнили, что не могут гарантировать, что все их отряды смогут вести себя корректно. Акции протеста феминисток не подавлялись, более того, уже на второй день после падения Кабула представитель медиаструктур «Талибана» дал официальное телеинтервью афганской журналистке Бехеште Арганд на оппозиционном телеканале Tolo News.

Движение определённо прилагает большие усилия к тому, чтобы внутри и вне страны выглядеть как «Талибан с человеческим лицом», гораздо более умеренный, гуманный и просвещённый по сравнению с 2001 годом.

Причин этому несколько.

Насколько можно судить, самые жёсткие, воинственные и радикальные лидеры талибов не пережили двадцатилетней войны. Во главе движения остались прагматики, вынесшие массу уроков из предшествующих событий и опыта других стран. Их цель – не столько фанатичное насаждение своих взглядов, не считаясь с реальностью, сколько стабилизация Афганистана, международное признание и развитие экономики. Естественно, под знамёнами консервативного ислама, но для региона это вполне типично. В конце концов, соседние Иран и Пакистан – тоже исламские республики.

«Талибан» 1990-х был жестоким и мракобесным, при нём страна находилась в вялотекущем хаосе, шло сопротивление этнических узбеков, таджиков и хазарейцев, на севере при поддержке России и соседних стран держался Северный Альянс. Режим талибов не признавал почти никто, но международному сообществу их художества внутри страны были глубоко индифферентны, пока мулла Омар не допустил самую страшную ошибку в свой жизни: не приютил изгнанных из Судана «ветеранов-афганцев» из «Аль Каиды» во главе с Усамой бен Ладеном. Интернациональные джихадисты бен Ладена и компании воспользовались гостеприимством, превратив Афганистан в свою главную опорную базу и устроив теракты 11 сентября – после чего на талибский эмират обрушилась вся военная мощь разъярённых США и их союзников.

Повторения этого «новый Талибан» допустить совершенно не хочет. Более того, сотрудничество с интернациональными джихадистами в 2021 году не может принести ему ни малейшей политической и даже идеологической пользы. «Аль Каида» 90-х могла пользоваться обширной финансовой поддержкой сочувствующих или откупающихся от радикалов состоятельных кругов арабских стран Залива. Интернациональный джихадизм был на подъёме: ветераны войны с СССР искали, куда применить силы и навыки, и находили возможности «помочь единоверцам» в Боснии и Чечне, в Палестине и Алжире. Им открыто рукоплескали мусульманские улицы во многих странах.

Спустя двадцать лет можно осторожно говорить о закате эпохи интернационального джихадизма. «Аль Каида» ослаблена и тихо умирает. ИГИЛ в Сирии и Ираке, чьи танки дошли до окраин Багдада, а медиапроекты демонстрировали качество топовых глобальных медиа, привлёк на волне успеха десятки тысяч крайних радикалов со всей планеты, включая множество джихадистов из стран Средней Азии. Он же оказался для них смертельной ловушкой, когда на ИГИЛ обрушились объединённые усилия коалиций во главе с США, Россией и Ираном, откровенно не любящих друг друга, но ради такого дела договорившихся о координации и взаимодействии. Крайние джихадисты со всей планеты, собравшиеся под чёрные знамёна «победоносного всемирного халифата», большей частью остались в сирийских и иракских песках. Протягивать финансовые нити поддержки остаткам ИГИЛ и «Аль Каиды» сейчас не особенно решаются даже самые авантюрные интриганы Катара и Саудовской Аравии, а сами эти движения умудряются ещё и находиться в состоянии войны между собой.

К рубежу 2000-х и 2010-х «Талибан» тихо, но решительно устранился от связей с подставившей его под каток Пентагона «Аль Каидой». Согласно докладу Исследовательской службы Конгресса США от июня 2021 года, часть уцелевших лидеров движения по сей день скрываются в Афганистане, но заняты в основном не подготовкой терактов, а выживанием. Когда в Афганистане группы, уже тогда считавшие «Талибан» недостаточно радикальным, попытались поднять знамёна ИГИЛ, он принялся методично и жестоко выкорчёвывать их ячейки, невзирая на продолжавшуюся войну с американцами и светским правительством. Теперь «Талибан» подчёркивает, что усвоил уроки прошлого и больше не собирается предоставлять свою территорию каким бы то ни было международным террористическим организациям. «Талибан» уже возложил на ИГИЛ ответственность за теракт в аэропорту Кабула, а Пентагон объявил, что США делятся с талибами своей информацией о возможных террористических атаках, чтобы те могли более эффективно вести антитеррористическую борьбу. Отдельно талибы пообещали КНР, что не станут поддерживать уйгурское сопротивление в Восточном Туркестане, пусть оно и идеологически близко.

Крах ИГИЛ и гибель десятков тысяч радикалов в значительной степени дискредитировали идеи воинственного джихадизма во всём мусульманском мире. Склонность к религиозному радикализму во многих исламских обществах в последние годы снижается, особенно в кругах молодёжи. Запрос на политический ислам никуда не денется, но, похоже, он смещается в сторону его более мирных и умеренных форм. Примерно так же в своё время радикальные, непримиримые и воинственные протестанты понемногу стали гораздо умереннее, а местами и вовсе пришли к пацифизму и толерантности.

Афганское общество за пределами его достаточно немногочисленной вестернизированной части всё ещё очень консервативно и религиозно, более того, многие жители страны видят в талибах моральную альтернативу глубоко коррумпированным и злоупотреблявшим решительно всем светским начальникам прошлого режима. Однако оно всё же успело поменяться, и даже в сельской местности, религиозной и чтущей традиционные устои, не особенно готово отказываться от благ «развратной гяурской» цивилизации вроде индийских сериалов, американской музыки и китайских смартфонов. В своё время даже могущественный иранский КСИР, осознав неспособность бороться с массовым запросом граждан на всё это, предпочёл приподзакрыть на это глаза, а местами и попросту начать зарабатывать на «аморальной» контрабанде. Возможно, так же поступят и талибы, что также неизбежно будет понижать градус радикализма внутри страны: «вообще-то это всё запрещено и аморально, но можно, если не слишком откровенно».

Число бедной и непристроенной молодёжи, питательной среды для любых радикальных и насильственных движений, в стране всё ещё велико, но будет уменьшаться. Рождаемость в Афганистане неуклонно падает. Если в начале 2000-х индекс фертильности, среднее число детей на женщину, составлял 7, то сейчас он уже достиг 4 и будет снижаться и дальше. Это будет происходить, невзирая на идеологию, как показывает пример множества других мусульманских стран.

Зато перед «Талибаном», оказавшимся во главе большой и разорённой более чем сорока годами войн страны, встаёт масса практических проблем. Не случайно первым делом талибы объявили о массовой амнистии гражданских служащих: им критически нужны для управления страной многочисленные и опытные чиновники и управленцы. Чтобы не просто удержать их в стране и на рабочих местах, а убедить работать, и работать хорошо, силы и запугивания не хватит, в том числе поэтому чрезмерное закручивание гаек не слишком вероятно.

Движение ведёт активные переговоры с США, Россией, КНР, Турцией. Оно берёт курс на попытку стать не непримиримым оплотом радикализма, а встроиться в международное сообщество и мировую экономику на правах одной из исламских стран. В конце концов, таких на карте немало, начиная с Саудовской Аравии и Ирана. Именно для этого выполняется сложное балансирование между консервативным исламом как идейной основой движения и принятой в международной дипломатии риторикой о правах и свободах. Усилия к этому предпринимаются, на удивление, серьёзные и решительные, хотя вряд ли консервативному крылу талибов это всё по вкусу.

Уже в последние годы, по оценкам Financial Times, подавляющая часть доходов «Талибана» приходилась не на героин и метамфетамин, а на… налоги. Точнее, на обкладывание внутренних и транзитных транспортных артерий, торговли горючим и табаком, данью, причём, как говорят эксперты, движение сумело выработать в этой сфере «эффективную и прозрачную систему налогообложения». В том числе поэтому заявления «Талибана» о планах полностью покончить с производством наркотиков в стране может быть не пустой пропагандой: эта тема и слишком токсична для «нового лица» талибов, и уже не особенно важна для их доходов. Зато на этом основании «Талибан» уже запросил у международного сообщества помощь в развитии аграрной сферы Афганистана, и, вероятно, эта помощь будет стране оказана, потому что в противном случае запрет на выращивание мака может вызвать массовое сопротивление фермеров, особенно южных провинций страны.

Если в Афганистане действительно удастся наладить спокойствие, в страну постараются «зайти» иностранные компании для работы над инфраструктурными проектами, включая транзитные автотрассы, нефте- и газопроводы, разработку богатых запасов полезных ископаемых: золота, редкоземельных металлов, железной руды, меди, цинка, мрамора, оникса, лазурита. Помимо традиционного Пакистана так вполне могут поступить и специализирующиеся на инфраструктурных проектах в самых сложных странах китайцы, и турки, и некоторые российские финансовые группы. К примеру, уже идут активные ремонтные работы на автотрассе Кабул – Кандагар.

Да, возможно, крах попыток стабилизации страны, международного признания и экономического роста сподвигнет «Талибан» на вооружённые авантюры, но куда более вероятно в таком случае погружение Афганистана в новый виток внутреннего хаоса и насилия.

Всё это позволяет предположить, что целенаправленный экспорт радикализма, не говоря уже о прямой вооружённой агрессии, маловероятен. Талибы сейчас и в обозримом будущем будут настроены на совершенно иное, если не сказать противоположное.

Более реально выглядят другие проблемы, возникающие перед странами региона Средней Азии.

– В том числе в страны Средней Азии устремляется поток беженцев из северных провинций Афганистана, в значительной степени это этнические таджики и узбеки, не доверяющие преимущественно пуштунскому движению «Талибан». Для и без того имеющих массу проблем экономик и социумов Таджикистана, Узбекистана и Таджикистана это создаёт дополнительную нагрузку и увеличивает потенциальную нестабильность, может спровоцировать рост и радикализма, и ксенофобии.

– Крайние группы талибов уже не первый год переходят на сторону ИГИЛ. Движение систематически борется с этой террористической организацией, и теперь, вероятно, будет получать в этом ещё и поддержку США, а также ряда других заинтересованных стран. Однако в случае успеха контртеррористических операций талибов крайние радикалы могут попытаться пробиваться через границы соседних стран. При этом районы наибольшей активности ИГИЛ в Афганистане существуют не только к югу от Кабула, но и на севере страны, невдалеке от границ Туркменистана и Таджикистана. При этом политическая, экономическая и военная слабость Туркменистана, не входящего в ОДКБ, при наличии огромной и плохо охраняемой границы с Афганистаном может спровоцировать афганские ячейки ИГИЛ на попытку отдельных прорывов или даже полномасштабной военно-политической авантюры именно на этом направлении. Также вполне вероятны попытки эмиграции и передислокации ячеек и отдельных представителей афганского ИГИЛ в страны Средней Азии с попытками развернуть сеть террористической организации там.

– В случае успеха политического и экономического строительства Афганистана под руководством талибов этот пример может привести к росту популярности политического ислама в странах Средней Азии, в том числе в его радикальных и насильственных формах. Что, в свою очередь, может ослабить политическую стабильность в её государствах вплоть до вооружённых мятежей и попыток захвата власти.

– В случае провала политического и экономического строительства Афганистана под руководством талибов территория страны может в очередной раз стать источником хаоса, вооружённых групп радикального и криминального характера, угрожающих границам Таджикистана, Узбекистана и Туркменистана.

– В случае успешной борьбы талибов с наркопроизводством в стране криминальные синдикаты, занимающиеся массовым производством метамфетамина в северных провинциях Афганистана, с большой вероятностью будут пытаться перебраться и перенести производство на север, в страны Средней Азии, что усугубит и обострит криминогенную обстановку в регионе, усложнит проблему наркотрафика.

Несмотря на то, что в целом курс действующего руководства талибов можно счесть относительно понятным, будущее Афганистана в настоящее время прогнозировать сложно.

Движение «Талибан» крайне разнородно и многообразно, оно состоит из множества ячеек и групп во главе со своими лидерами, которых объединяла общая цель борьбы с американцами и светским правительством, а также консервативное понимание ислама.

Лидеры движения неизбежно будут вынуждены лавировать между влиятельными группами внутри «Талибана» и внешнеполитическими соображениями. Возможны резкие перемены, к примеру, вследствие переворотов и политических убийств. Всё это также неизбежно скажется на соседних странах, включая государства Средней Азии, и создаст им дополнительные риски.

В связи с этим усиление мер безопасности в регионе, в том числе мер в рамках ОДКБ, представляется безусловно полезным и своевременным. Более того, новая ситуация ставит на повестку дня вопрос о возможности включения в системы евразийской и глобальной безопасности Туркменистана, оказывающегося самым проблемным звеном из всех соседей Афганистана из-за особенностей политического режима, слабости вооружённых сил и большой, плохо охраняемой границы.

 

*Упомянутые в статье движения «Талибан», ИГИЛ, «Аль Каида» запрещены на территории Российской Федерации как террористические организации.

Фото из открытых источников

*Позиция редакции может не совпадать с мнением автора.

При использовании материалов np-aaii.ru указание источника и размещение активной ссылки на публикацию обязательны.

 

 

 

Читайте также


Поделиться:
Афганистан Талибан Средняя Азия политический ислам

Контакты

ВКонтакте

Facebook

Instagram